День Памяти

 

 

День Памяти

Истории Солдатского храма

Группа ВК "Солдатский храм": https://vk.com/club98877741

Серафим Берестов

День Памяти

О Свято-Дмитриевском мужском монастыре, что находится возле рязанского города Скопин, я немного рассказал летом (https://vk.com/feed?section=notifications&w=wall3..). О своем товарище Александре Мазине рассказывал здесь: https://vk.com/club98877741?w=wall-98877741_126 . Чем и почему он занимается, Саша написал для «Солдатского храма» сам –http://mikhaelkatz.livejournal.com/43899.html .

На прошлой неделе мы с Сашей решили съездить в Свято-Дмитриев монастырь. Нас пригласил его настоятель, игумен Амвросий (Калабухов). Мы не выбирали специально дату для своего «паломничества». Просто поехать раньше было явно неудобно. Позже? Непонятно, получится ли. Чего гадать? Удобный день выбрали, собрались, поехали.

Мы с Сашей – взрослые русские мужики. Зачем взрослые русские мужики едут в монастырь, нормальным людям объяснять обычно не надо. И все-таки… Даже если мужики не слишком давно знакомы, и вообще предпочитают не обсуждать некоторые сугубо личные мотивы подобной поездки, они все равно едут в монастырь: а) молиться, б) слушать, в) смотреть. При необходимости, задавать вопросы. Друг другу. Или пригласившему их настоятелю.

Принципиальное отличие состояло лишь в том, что летом я дважды уже приезжал в Свято-Дмитриев. Саша же ехал впервые. 

- Это монастырь-трудяга, - в пути рассказываю я Саше. – Братия восстанавливает его 20 лет. Своими трудами, своей молитвой. Парадного лоска здесь нет.
- Понятно, - лаконично отвечает он.

Дорога не очень длинная. 3 часа – достаточно, чтобы уточнить многие вещи. Мы разговариваем о войне. О том, что она ни хрена не закончилась. Многим, например, непонятно, зачем сегодня нужно искать солдат Великой Отечественной. Столько противников «ворошить кости»! Мы же, оба, искренне не можем понять, как можно считать похороненными солдат, сваленных когда-то – в 42, в 43-м – в ямы «санитарных захоронений», вперемешку с убитыми животными. Могилы, – если даже сами координаты этих «захоронений» утеряны, забыты и проросли лесами. Разве своих ТАК хоронят? Поэтому Саша, боец поискового отряда, ищет солдат Великой Отечественной. Ищет, чтобы Родина похоронила их по-человечески.

Или вот еще – аспект «послевоенной памяти».

- По документам, мой дед, боец 158 стрелковой дивизии народного ополчения Александр Мазин, не пропал без вести, - говорит Саша. – Его имя есть на братском кладбище. Но чем больше в документы вникаешь, чем больше сопоставляешь с реальными рассказами очевидцев и с архивами, с тем же журналом боевых действий, тем больше сомнений. И вообще, до сих пор не совсем понятно, в каком звании и в какой должности воевал дед. И не надо мне говорить: «Какая сейчас разница?». Надо знать! Как минимум, сделать всё, чтобы узнать. Дальше – как Бог даст…

Наши с Сашей истории похожи. Я рассказываю ему о своём двоюродном деде, гвардии старшем сержанте Петре Ширине. Дед погиб в сентябре 1944-го в Латвии. Захоронен в братской могиле на поле боя. В 1960-х останки солдат перенесли на срочно создаваемый крупный воинский мемориал. Торопились, многие «боевые» захоронения старались перенести. Таких мемориалов несколько в Латвии. По всем, документам выходит, что старший сержант Ширин должен быть перезахоронен на мемориальном кладбище в Добеле. По факту же, имя его увековечено на другом воинском кладбище. Даже в другом городе.

Саша за рулем. А я жду, когда покажутся монастырские купола. Свято-Дмитриев – очень интересное место. Вроде, расположен на «господствующей высоте». Но подъезжаешь снизу, и о нем ничто не напоминает. Не видно монастыря…

Разбитый асфальт. Небогатые рязанские поселки в антураже уничтоженной советской экономики: недостроенный частный дом сменяют «апокалиптические» руины промышленной застройки. 

- В этих развалинах можно снимать кино о войне, - говорю я.
- Здесь вообще пахнет войной, - отвечает Саша. Он прав. Хотя разгадка проста. Среди руин бывшей местной ТЭЦ давно организовали свалку. Наверное, местной пацанве интересно ее периодически поджигать.

- Пятьдесят метров прямо по дороге. Справа, - говорю я. Саша поворачивает голову в указанном направлении. Разрыв в «зеленке». Вдалеке, высоко на холме, сияют на солнце купола. Дмитриева гора. Свято-Дмитриев монастырь. 

***
Дорога стелется по холму и, поднимаясь, упирается в монастырские ворота. Сентябрьское солнце печет даже на закате. Метрах в ста от ворот нас встречает… отара овец. В сентябре темнеет быстро, и пастухи поторапливаются.

- Чьи овцы? – интересуется немногословный Саша.
- Думаю, монастырские. Говорю же, здесь своим трудом живут. Восстанавливают и содержат монастырь тоже сами.

Позже тем же маршрутом следует стадо коров.
- Молоко, масло, творог, сыр, - то ли шутит, то ли констатирует Саша. Вообще-то он прав: благодаря этим самым молоку-творогу-сыру двадцать лет поднимают монастырь. И обустраивают.

Мы успеваем на вечернюю службу. Потом встречаемся с отцом Амвросием – почти в сумерках. Он действительно ждет нас, моментально оставляя дела. Ведет по монастырю. И уютно так, по-деревенски, садится на лавочку у ворот. Я присаживаюсь рядом. Саша – классный фотограф! – на ногах. Он успевает разговаривать, слушать, «подлавливать» в объектив купола на фоне быстро уходящего дня. И нас с игуменом…

Времени на разговор – минимум, до вечернего правила. Можно и больше, наверное. Но больше мы не станем отрывать отца Амвросия.

Мы говорим о Солдатском храме Дмитрия Донского, который еще недавно начинал строить я один. А сейчас (и это я знаю точно!) рядом со мной – много людей. Сейчас и Саша – тоже рядом. И рядом – отец Амвросий. Воинский храм – он же поминальный по своей сути. Без памяти его не построить. И это одна из причин нашей с Сашей Мазиным поездки в монастырь.

***
И вот трое разговаривают в сумерках, сидя на лавочке у монастырских ворот. Через день, - об этом мы помним все трое, - Церковь будет чтить память святых преподобных воинов Александра и Андрея (https://vk.com/club98877741?w=wall-98877741_168). Тех самых иноков, которых игумен Сергий осенью 1380 года дал в помощь дружине князя Дмитрия Ивановича, отправлявшегося на бой с войском темника Мамая. Инок Александр, известный также как Пересвет, на Куликово Поле отправился отсюда – из кельи отшельника, стоявшей тогда на этом самом холме. Получается, ровно 635 лет назад?..

- Отец Амвросий, как думаете, что за отшельник жил здесь?
- Давай гаданием не будем заниматься! Одно несомненно: это был очень опытный монах, уважаемый, известный. Иначе разве стал бы преподобный Сергий благословлять Александра именно здесь молиться перед битвой, воинские доспехи надевать на иноческое облачение? 

- Мы знаем, откуда на Куликово Поле ушел Александр Пересвет. А Андрей, по прозванию Ослябя?
- Говорят, где-то в этих местах они разделились. И дальше, возможно, на Куликово поле каждый шел сам по себе. Молва носит, поссорились. Но, слушайте, разве монахи могут поссориться? Что им делить-то? Крест? Так он – общий…

***
Возвращаясь с Куликова Поля, Дмитрий, уже победитель, остановился здесь же. Здесь основал монастырь. Почему? Кто знает. Нет смысла «угадывать» и «расшифровывать» логику людей, живших по благословению. Она все равно неоспорима. Даже если кому-то невтерпеж поспорить. С кем спорить? С Богом? С историей?

Да и правда, разве монахи могут поссориться накануне своего бессмертия? Вот их образы – рядом, в Дмитриевском храме. И И благоверный князь Дмитрий, по прозванию Донской. Преподобный Сергий. «Мир вам, братья мои, крепко сражайтесь как добрые воины за веру Христову и за все православное христианство»…

- Отче, Куликово Поле в какой стороне?
- Колокольня на него смотрит.

***
В полной почти темноте мы ходим с Сашей по склону Дмитриевой Горы. До вечернего правила есть еще время, и мы гуляем по едва угадываемым тропинкам, поднимающимся к монастырю. Ясное звездное небо. Очертания колокольни с трудом угадываются. Я толкаю Сашу на «фотоавантюру»: «Давай сфотографируем колокольню на фоне звезд!». Саша констатирует: «Темно!». И все-таки достает фотоаппарат: «Сейчас бы колокольню чуть подсветить…».
Странно, но примерно на этом пожелании где-то на территории монастыря, за колокольней, включается освещение. Саша делает несколько снимков.

Наверху, в монастыре, нас встречает игумен:
- Я так понял, вы фотографировать отправились. Вам освещение не помешало? Извините, лишний свет включаем редко – дорого.
- Отче, вообще-то мы гулять ходили…
- А я подумал – фотографировать, - улыбается он.
Мы с Сашей переглядываемся. И обещаем подарить отцу Амвросию фото колокольни Свято-Дмитриева монастыря – на фоне звездного неба. 

***
Жара наутро бьет очередной рекорд. После литургии выходим из храма. Нестерпимое солнце и небо без облачка. 

На вершине Дмитриевой горы я в очередной раз ловлю себя на мысли: такое яркое ощущение солнца встречаешь только на Святой Земле. Или, может, на Афоне? Откуда такому солнцу взяться в нескольких десятков километров от Рязани? Камень, пальмы в кадках, аккуратно постриженные деревца и газоны, вода из круговых распылителей лишь усиливают это ощущение «потери в пространстве». Только типично русская пыль грунтовой дороги ставит на землю.
Мне очень интересно, каким видит монастырь мой товарищ.

- Он очень… приземленный, - говорит Саша. Тоже - о земле?!
- Не понял!.. 
- Здесь без «рюшечек» и «фантиков». Всё конкретно. И всё – своим трудом. Мужской монастырь, - говорит Саша, напирая на слово «мужской».

***
Мы едем домой. Вряд ли мы будем рассказывать даже друг другу обо всех «резонах» этой поездки.

И все-таки… «Копай дальше, браток!» - услышал от отца Амвросия мой товарищ Саша Мазин. 
Вообще Саша – правильно устроенный человек и без лишних сантиментов. Он точно знает, что символы, определяющие наше поведение, окружают нас повсюду. Как та самая малая пехотная лопата, «случайно» попавшая ему в руки после 73 лет пребывания под землей. «Копай дальше, браток»…

Что до меня, я тоже не буду искать символы. Зачем? Несколько лет назад я хорошо запомнил: 20 сентября 1944 года мой двоюродный дед, гвардии старший сержант Петр Ширин, поднял бойцов своего взвода в атаку. Всё точно – вот страница приказа о награждении. Поднял, согласно строкам того же приказа, заменяя выбывшего из строя командира. Награду дед не получил – по причине собственной гибели четырьмя днями позже. Сомневаюсь, что он воевал за награды. Как и взвод, что пошел за ним в разведку боем. Это случилось в день, когда Русская Православная церковь чтит память святых преподобных воинов Александра и Андрея. Выпало так русским солдатам - в тот день в атаку сходить.

В Свято-Дмитриевом монастыре мы с Сашей просили молиться о воине Александре Мазине, о воине Петре Ширине, о многих других – наших! – чьи имена сегодня у Солдатского Креста (http://mikhaelkatz.livejournal.com/42692.html и https://vk.com/album-19199430_220559423). Здесь будут молиться, не сомневайтесь. Но…

- Храм воинский вам все равно надо строить, - провожая, говорит игумен Амвросий. – Ты ведь это хотел услышать?..

Кстати
Традицией молитвенного поминовения павших воинов мы тоже должны быть обязаны князю Дмитрию Ивановичу. Это случилось в том же 1380 году. Вскоре после победы на Куликовом поле Дмитрий – уже Донской – отправился к преподобному Сергию. Рассказал подробно о битве и «повелел служить заупокойные литургии и панихиды за всех воинов, убиенных на Куликовом поле».
Традиция не канула в Лету. Более того, сегодня этот день известен как Дмитриевская суббота. Родительская. По иронии судьбы, приходится на 8 ноября… Но это – уже другая история. В «Солдатском храме» пока не написанная. 

Дата последнего обновления страницы 01.11.2017
Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»