Копай дальше, браток!

 

 

Копай дальше, браток!

«КОПАЙ ДАЛЬШЕ, БРАТОК!»

Александр Мазин

боец Тверского поискового отряда "Поколение"

Группа ВК "Солдатский храм": https://vk.com/club98877741


Записки бойца Поискового отряда

 

Потери, история, память,  жертвы, героизм, мучения, слава, предательство, самоотверженность, бесславие… Как много слов приходит на ум при мыслях о Великой Отечественной! И как редко мы возвращаемся к ним после Дня Победы!


Но 9 Мая все чувствуют себя патриотами. Гордятся Победой, почитают ветеранов. Вешают ленточки на антенны и дворники автомобилей, клеят наклейки. «Я помню! Я горжусь!»…


Каждым маем командиры поисковых отрядов получают вал писем с просьбой найти дедов – пропавших без вести, убитых, но неизвестно где захороненных. Меня многие после майских праздников спрашивают: как стать поисковиком? Я отвечаю: «Адрес сайта «Поисковое Движение России» доступен всем». И добавляю:  «Слишком многие пропадают без вести при переходе от слов к делу»… Некоторых это даже обижает. Но большинство все равно ограничивается только посещением сайта. Потом проходит май. Вместе с ощущениями победной весны 1945-го уходит и память. Интересующиеся пропадают без вести. До следующего 9 Мая.


Память! Такая короткая штука…

 

Мне 36 лет, война кончилась 70 лет назад. Это кажется так давно! Но только кажется. Всего-то почти 2 раза мой возраст, а я не чувствую себя древним. Значит, война была ТОЛЬКО ЧТО. Только что были уничтожены отцы, матери, сестры, братья и дети. Только что убиты лучшие люди страны. Только что выжжены тысячи деревень.

Посмотрите на старые карты – вся земля западнее Москвы была заселена. Сплошь и рядом деревни и поселки на картах! А теперь даже наметанным взглядом, проходя по лесам, выросшим на месте бывшей пашни, - в поисках бойцов, - ты с трудом можешь определить, что тут были дома и жили люди. Забытая, нежилая земля на многие километры - всего в 200-300км от Москвы.


Память…

Помнить - тяжело. Помнить - утомительно. Зачем? Мы же помним 9 Мая – достаточно! Сухие строчки сводок и данных о количестве потерь? Так это неинтересно. Это далеко и так нестрашно… Ум человека не может вместить в себе цифры больше 50-100 человек. 50 – это 2 класса школы, 100 – количество людей в набитом вагоне метро. То, что больше 100 – просто много. А гибли по 200-300 человек за один день. Всего-навсего у одного села.


Надо просто осознать, как это много! Осознав и поняв, как недавно это было, и было, по историческим меркам, рядом с тобой, ты по-другому начинаешь смотреть на войну. Как минимум, ты понимаешь, почему фронтовики почти не смотрели фильмы о войне.

***


В село Холмец я начал ездить примерно 25 лет назад - еще школьником. Вместе с отцом, который приезжал на место гибели моего деда, Мазина Александра Алексеевича, рабочего завода ЗИС. Он погиб в начале 1942 года – как и всё почти московское ополчение –  во время Ржевско-Вяземской операции. Отец мой, тогда – директор московского завода «Грамзапись» (кстати, первый русский CD- диск был выпущен именно здесь), очень помогал холмецкой школе. На момент гибели деда отцу было 4 года.


Мне тогда казалось, что вот под этими плитами братской могилы лежат все защитники, погибшие под Холмецом. И что на плитах - ОГРОМНОЕ количество имен. Что Холмец –  исключительное место по числу павших...


Как я ошибался! Но что-то тянуло меня в те края вновь и вновь. Что? Не знаю до сих пор.


Как-то раз я уговорил отца сходить вниз, к умирающей ныне деревне Подсосенки, где погиб и был, судя по сведениям из «похоронки», захоронен мой дед. Именно этот момент я считаю началом Моего Поиска.


Тогда удалось поговорить с бабушкой, пережившей войну и выжившей в тех местах. Она рассказала, как, будучи еще девчонкой, видела наступавших наших. Один из них был ранен, когда бежал через поле. То самое, у которого мы сейчас стояли. Показала бабушка, откуда и куда бежал боец. Его принесли позже в деревенский дом. Солдат был ранен в живот. Положили на печку отогреваться - стоял февраль 1942-го. Потом была бомбежка, и солдата убило.


Позже отец - из разговора с сослуживцем деда, из других отрывочных воспоминаний -  узнал, что «вроде бы, Сашка (мой дед) был ранен в живот». Совпадение?..


Проходит несколько лет, и несколько поездок туда, в Холмец. Возложение венков к памятнику на братской могиле. Возвращение в Москву.


Но опять тянет меня в те места! И опять я еду, уже с племянником и сыном. Уже без отца. Он жив и здоров, но тяжело ему приезжать на то место – и физически, из-за возраста, и морально.


С сыном и племянником мы идем на линию обороны немцев. Я, мыском кроссовка пнув по горке земли (бывшая пулеметная точка), отгребаю кучку гильз. На сувениры детям. Или – на память?! Я рассказываю, как страшно тут было: бежать по белоснежному снегу, с низинки - на покрытый льдом и накрытый минами склон! И пулемет при этом стрелял в тебя не переставая. Вот они, те самые горы гильз. В феврале 1942-го каждая из них выпустила свою смертельную пулю… 

Дата последнего обновления страницы 01.11.2017
Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»