Копай дальше, браток!

 

Копай дальше, браток!

 

«КОПАЙ ДАЛЬШЕ, БРАТОК!»

Александр Мазин

боец Тверского поискового отряда "Поколение"

 


Записки бойца Поискового отряда

 

Потери, история, память,  жертвы, героизм, мучения, слава, предательство, самоотверженность, бесславие… Как много слов приходит на ум при мыслях о Великой Отечественной! И как редко мы возвращаемся к ним после Дня Победы!


Но 9 Мая все чувствуют себя патриотами. Гордятся Победой, почитают ветеранов. Вешают ленточки на антенны и дворники автомобилей, клеят наклейки. «Я помню! Я горжусь!»…


Каждым маем командиры поисковых отрядов получают вал писем с просьбой найти дедов – пропавших без вести, убитых, но неизвестно где захороненных. Меня многие после майских праздников спрашивают: как стать поисковиком? Я отвечаю: «Адрес сайта «Поисковое Движение России» доступен всем». И добавляю:  «Слишком многие пропадают без вести при переходе от слов к делу»… Некоторых это даже обижает. Но большинство все равно ограничивается только посещением сайта. Потом проходит май. Вместе с ощущениями победной весны 1945-го уходит и память. Интересующиеся пропадают без вести. До следующего 9 Мая.


Память! Такая короткая штука…

 

Мне 36 лет, война кончилась 70 лет назад. Это кажется так давно! Но только кажется. Всего-то почти 2 раза мой возраст, а я не чувствую себя древним. Значит, война была ТОЛЬКО ЧТО. Только что были уничтожены отцы, матери, сестры, братья и дети. Только что убиты лучшие люди страны. Только что выжжены тысячи деревень.

Посмотрите на старые карты – вся земля западнее Москвы была заселена. Сплошь и рядом деревни и поселки на картах! А теперь даже наметанным взглядом, проходя по лесам, выросшим на месте бывшей пашни, - в поисках бойцов, - ты с трудом можешь определить, что тут были дома и жили люди. Забытая, нежилая земля на многие километры - всего в 200-300км от Москвы.


Память…

Помнить - тяжело. Помнить - утомительно. Зачем? Мы же помним 9 Мая – достаточно! Сухие строчки сводок и данных о количестве потерь? Так это неинтересно. Это далеко и так нестрашно… Ум человека не может вместить в себе цифры больше 50-100 человек. 50 – это 2 класса школы, 100 – количество людей в набитом вагоне метро. То, что больше 100 – просто много. А гибли по 200-300 человек за один день. Всего-навсего у одного села.


Надо просто осознать, как это много! Осознав и поняв, как недавно это было, и было, по историческим меркам, рядом с тобой, ты по-другому начинаешь смотреть на войну. Как минимум, ты понимаешь, почему фронтовики почти не смотрели фильмы о войне.

***


В село Холмец я начал ездить примерно 25 лет назад - еще школьником. Вместе с отцом, который приезжал на место гибели моего деда, Мазина Александра Алексеевича, рабочего завода ЗИС. Он погиб в начале 1942 года – как и всё почти московское ополчение –  во время Ржевско-Вяземской операции. Отец мой, тогда – директор московского завода «Грамзапись» (кстати, первый русский CD- диск был выпущен именно здесь), очень помогал холмецкой школе. На момент гибели деда отцу было 4 года.


Мне тогда казалось, что вот под этими плитами братской могилы лежат все защитники, погибшие под Холмецом. И что на плитах - ОГРОМНОЕ количество имен. Что Холмец –  исключительное место по числу павших...


Как я ошибался! Но что-то тянуло меня в те края вновь и вновь. Что? Не знаю до сих пор.


Как-то раз я уговорил отца сходить вниз, к умирающей ныне деревне Подсосенки, где погиб и был, судя по сведениям из «похоронки», захоронен мой дед. Именно этот момент я считаю началом Моего Поиска.


Тогда удалось поговорить с бабушкой, пережившей войну и выжившей в тех местах. Она рассказала, как, будучи еще девчонкой, видела наступавших наших. Один из них был ранен, когда бежал через поле. То самое, у которого мы сейчас стояли. Показала бабушка, откуда и куда бежал боец. Его принесли позже в деревенский дом. Солдат был ранен в живот. Положили на печку отогреваться - стоял февраль 1942-го. Потом была бомбежка, и солдата убило.


Позже отец - из разговора с сослуживцем деда, из других отрывочных воспоминаний -  узнал, что «вроде бы, Сашка (мой дед) был ранен в живот». Совпадение?..


Проходит несколько лет, и несколько поездок туда, в Холмец. Возложение венков к памятнику на братской могиле. Возвращение в Москву.


Но опять тянет меня в те места! И опять я еду, уже с племянником и сыном. Уже без отца. Он жив и здоров, но тяжело ему приезжать на то место – и физически, из-за возраста, и морально.


С сыном и племянником мы идем на линию обороны немцев. Я, мыском кроссовка пнув по горке земли (бывшая пулеметная точка), отгребаю кучку гильз. На сувениры детям. Или – на память?! Я рассказываю, как страшно тут было: бежать по белоснежному снегу, с низинки - на покрытый льдом и накрытый минами склон! И пулемет при этом стрелял в тебя не переставая. Вот они, те самые горы гильз. В феврале 1942-го каждая из них выпустила свою смертельную пулю… 

Дата последнего обновления страницы 31.01.2020
Сайт создан по технологии «Конструктор сайтов e-Publish»